Домой Новости Криминал

Ходорковский прекратил голодовку – Медведев выслушал

Экс-магнат-нефтяник Михаил Ходорковский прекратил голодовку, получив ответ от Кремля по поводу своего открытого письма Президенту России Дмитрию Медведеву.

«Цель обращения достигнута. Голодовку прекращаю», – заявил экс-владелец ЮКОСа.

Как известно LibyMax вечером 17 мая бизнесмен выступил с открытым обращением к председателю Верховного суда РФ Вячеславу Лебедеву. Ходорковский проинформировал об объявлении бессрочной голодовки в знак протеста против продления ему срока ареста до 17 мая. По мнению экс-владельца ЮКОСа, продление его ареста противоречит вступившему в силу закона, который запрещает заключать под стражу обвиняемых в экономических преступлениях без достаточных на то оснований.

Во вторник вечером пресс-секретарь президента РФ Дмитрия Медведева Наталья Тимакова сообщила о том, что глава государства ознакомился с открытым письмом Ходорковского. О какой-либо реакции главы государства пресс-секретарь не сообщила.

Как пишет на официальном сайте Ходорковский: “По-хорошему удивлен оперативностью поддержки гражданского общества, информационной открытостью Президента РФ и Председателя ВС РФ.

В ситуации, когда официально заявлено, что Д.А. Медведев проинформирован о сути проблемы, не считаю необходимым настаивать на форме ее обсуждения внутри структур власти.

Убежден, что теперь позиция Председателя ВС РФ, о которой он обещал сообщить обществу, а также решения судов по конкретным делам, будут отражать и позицию Президента РФ как автора законопроекта — гаранта прав и свобод граждан России.

Цель обращения достигнута. Голодовку прекращаю.

Сердечно благодарю всех, кто меня поддержал.

Изменение именно моего личного положения, как требование, мной не выдвигалось.

Считаю необходимым добиваться дальнейших изменений в УК РФ, УПК РФ и правоприменительной практике с целью сокращения возможностей для произвола и коррупции, причем объединенными усилиями всех, кто действительно заинтересован в модернизации России.”

По российскому законодательству поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, запрещающие применять арест к лицам, обвиняемым в экономических преступлениях, были инициированы Дмитрием Медведевым и вступили в силу в апреле 2010 года. Новый закон заменил такую меру пресечения, как заключение под стражу, применяемую для обвиняемых в экономических преступлениях, на залог. Арест допускается только в исключительных случаях, определенных ст. 108 УПК РФ (подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ; его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда).

Для истории… и немногим больше…

Михаил Борисович Ходорковский (26 июня 1963, Москва) — российский предприниматель, общественный деятель, публицист.

В 1992—1993 гг. — заместитель министра топлива и энергетики России. В 1997—2004 гг. — совладелец и глава нефтяной компании «ЮКОС», которая перешла к нему в результате залоговых аукционов.

25 октября 2003 года Ходорковский был арестован в новосибирском аэропорту «Толмачёво» по обвинению в хищениях и неуплате налогов. 31 октября 2003 года Генеральная прокуратура РФ арестовала акции ЮКОСа.

К началу 2004 года считался самым богатым человеком в России и одним из богатейших людей в мире. Согласно российской версии журнала Forbes, был самым богатым бизнесменом в России в 2004 году. В 2004 году вместе со своими деловыми партнёрами был обвинён в совершении ряда экономических преступлений.

В мае 2005 года Мещанский районный суд Москвы признал Ходорковского виновным в мошенничестве, присвоении чужого имущества, неуплате налогов и других преступлениях. Был осуждён на 9 лет лишения свободы по нескольким статьям Уголовного кодекса. Кассационным определением Московского городского суда от 22 сентября 2005 года срок был снижен до 8 лет.

Некоторые общественные деятели и организации расценили приговор как преследование по политическим мотивам, инициированное российским политическим руководством в качестве мести Ходорковскому за его финансовую поддержку оппозиционных партий — КПРФ и «Яблоко»; Ходорковский также рассматривался как потенциальный кандидат на пост президента.

В итоге основные нефтедобывающие активы компании «ЮКОС» перешли в собственность государственной нефтяной компании «Роснефть», а сама компания «ЮКОС» подверглась процедуре банкротства.

До декабря 2006 года Михаил Ходорковский отбывал наказание в исправительной колонии № 10 общего режима города Краснокаменск в Читинской области, а затем вместе с Платоном Лебедевым был переведён в читинский следственный изолятор, где ему были предъявлены новые обвинения.

Детство

Михаил Борисович Ходорковский родился 26 июня 1963 года в Москве в семье Бориса Моисеевича и Марины Филипповны Ходорковских. И мать, и отец были инженерами-химиками, всю жизнь проработавшими на московском заводе «Калибр», выпускавшем точную измерительную аппаратуру. Семья жила скромно, отец трудился по совместительству. Михаил Ходорковский жил с родителями в московской двухкомнатной квартире.

По примеру родителей, Михаил с детства увлекался химией, закончил школу с углублённым преподаванием этого предмета. Увлекался также математикой.

1980-е годы

В 1981 поступил в Московский химико-технологический институт им. Д. Менделеева[7]. Здесь он стал комсомольским активистом, затем членом КПСС. Многие из тех, с кем он работал в комсомоле, а позднее делал первые шаги в предпринимательстве, остались его друзьями и коллегами на долгие годы.

В 1987 году, когда с началом перестройки в СССР были разрешены некоторые формы частного предпринимательства, Михаил с товарищами использовали свои комсомольские связи для создания Центра научно-технического творчества молодежи, который был призван заниматься внедрением новых научно-технических разработок в производство. На раннем этапе существования Центра поддержку Ходорковскому оказывали Сергей Монахов, первый секретарь Фрунзенского райкома комсомола, Игорь Смыков, член СМУиС МГК ВЛКСМ, Иван Бортник, первый заместитель Председателя ГКНТ СССР. Сам Ходорковский был секретарём Фрунзенского РК ВЛКСМ г. Москвы. Параллельно с этой деятельностью Ходорковский продолжал учёбу — на этот раз в Плехановском институте народного хозяйства.

Созданный Ходорковским центр быстро стал коммерчески успешной организацией. Как и многие другие кооператоры конца 1980-х, Ходорковский с партнёрами вскоре занялся импортом и сбытом компьютеров, алкогольных напитков и пр. — бизнесом, который в ту пору приносил высокие прибыли. Одновременно Центр зарабатывал на так называемом обналичивании средств. В то время НИИ, в отличие от НТТМ, не имели права выплачивать своим сотрудникам за выполняемые сторонние заказы реально заработанные деньги. Чтобы обойти это ограничение, НИИ пропускали свои заказы через центры НТТМ, выплачивая им комиссионные — вначале 25 %, но постепенно, с ростом предложения этих услуг, суммы комиссионных снизились. Обналичивание средств было распространённой и, по-видимому, законной деятельностью. Ходорковский и коллеги просто занялись этим видом деятельности одними из первых и уже в 1988 суммарный оборот торгово-посреднических операций ЦНТТМ составил 80 миллионов рублей. В то же время, «Frankfurter Rundschau» называет эти операции «сделками сомнительного характера с деньгами, предназначенными для расчетов между государственными предприятиями», которые наряду с импортом компьютеров и фальсифицированного коньяка, а также уловками с валютой стали основой богатства Ходорковского. Кроме того есть и другие свидетельства о честном и законном приобретении богатства: «Небезынтересно, что Л.Абалкин в годы так называемой „перестройки“ ходатайствовал перед Госбанком и Минфином о предоставлении льготных кредитов будущим российским банкирам — В.Виноградову, М.Ходорковскому и другим, под мифические 3 процента годовых, тем самым дав им необходимый стартовый капитал…»

Используя деньги, полученные от своего бизнеса, в 1988 Ходорковский с партнёрами создали КИБ НТП (Коммерческий Инвестиционный Банк Научно-Технического Прогресса), переименованный в 1990 в «Менатеп» (сокращение от «Межбанковское объединение научно-технического прогресса» или «Межотраслевые научно-технические программы»). Будучи одним из первых негосударственных акционерных банков в СССР, «Менатеп» быстро расширялся, используя большую часть средств, полученных от продажи акций, для финансирования экспортно-импортных операций.

К тому времени как самим предпринимателям, так и многим высокопоставленным чиновникам была понятна обоюдная выгода от сотрудничества между негосударственными банками и государственными учреждениями, отвечающими за финансирование целевых правительственных программ. «Менатеп» быстро занял своё место среди так называемых «уполномоченных» банков, куда также входили Инкомбанк, Российский кредит, Альфа-банк, ОНЭКСИМБанк, Автобанк, Промстройбанк и другие. Смысл этого заключался в том, что государственные учреждения открывали счета в определённых («надёжных») коммерческих банках, которые таким образом получали в своё распоряжение дешёвые государственные средства и могли зарабатывать себе на них прибыль (которая, в свою очередь, предоставлялась в виде кредитов госучреждениям — уже под гораздо более высокие проценты).

Приватизация… Начало

Распад СССР и приход к власти Бориса Ельцина резко ускорили переход российской экономики на рыночные рельсы. Была осуществлена масштабная программа приватизации, в ходе которой значительная доля российской промышленности оказалась сконцентрирована в руках нескольких финансово-промышленных групп (ФПГ), ядром которых являлись коммерческие банки, а реальными владельцами — те, кого впоследствии назовут «олигархами».

«Менатеп», как и другие коммерческие банки, принял активнейшее участие в приватизации — в качестве наиболее прибыльных руководством банка были определены такие сферы, как текстильная промышленность, пищевая промышленность, строительство, промышленность строительных материалов, цветная металлургия (титан и магний), производство минеральных удобрений. Для руководства деятельностью зарождавшейся промышленной империи была создана специальная организация — «Роспром», для работы в которой привлекались лучшие специалисты бывших промышленных министерств и финансовых учреждений.

АОЗТ РОСПРОМ (г. Мосальск, ул. Ленина, д. 42)

Менатеп Финансис СА, (Швейцария, Женева, ул. рю де Мулен 1)

Банк Менатеп, (Дубининская 17 а)

Согласно открытому регистру ЕГРЮЛ России в 1997 году на базе упомянутых обществ было создано Некоммерческое партнерство «Объединение промышленных предприятий РОСПРОМ» — иначе, «русское общество содействия развитию промышленности в целях координации, которое оказывает всемерную поддержку деятельности членов партнерства», зарег. по адресу Москва, Колпачный пер. 3-2.

Часть предприятий позднее была перепродана, и к концу 1990-х годов от объектов первоначальной приватизации в собственности Ходорковского и партнёров остались в основном лишь предприятия, добывающие сырьё для производства минеральных удобрений («Апатит» в Мурманской области) и занимающиеся его переработкой и транспортировкой. Впоследствии, через 10 лет, именно за нарушения, допущенные в ходе приватизации «Апатита», Михаил Ходорковский и его партнёр Платон Лебедев будут осуждены, хотя их деятельность в те годы ничем особенным не отличалась от деятельности остальных предпринимателей, была известна правительственным чиновникам и проводилась с их одобрения.

В 1995, по завершении «ваучерной» приватизации, российская экономика, однако, оставалась в удручающем состоянии. В то время как дельцы, близкие к правительственным кругам, зарабатывали огромные состояния, задержки по заработной плате работникам бюджетных и акционированных предприятий достигали чудовищных размеров. Продолжавшаяся война в Чечне требовала постоянного финансирования. В этих условиях руководство страны не нашло лучшего выхода, кроме как обратиться за кредитами к наиболее крупным коммерческим банкам. В качестве обеспечения по кредитам банки потребовали предоставить им во внешнее управление контрольные пакеты предприятий, которые государство предполагало оставить в своей собственности и не планировало выставлять на продажу за ваучеры — предприятия нефтяной отрасли, морские пароходства, гиганты чёрной и цветной металлургии. Было выставлено условие — если в течение года государство не сможет расплатиться по кредитам, то эти предприятия будут проданы через так называемые «залоговые аукционы». Банкиры изначально определились со своими приоритетами, разделив между собой объекты собственности, выставлявшиеся на продажу, и скандалы, которые попытались поднять те, кто не смог пробиться в «круг избранных», быстро сошли на нет. Что же касается новых номинальных собственников, то они получили доступ к новым финансовым потокам и, что было ещё более ценным, — к информации о деятельности предприятий, которые они приобрели.

Государство не расплатилось, и пакеты акций компаний «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз», «ЛУКОЙЛ», «СИДАНКО», «Мечел», «Нафта-Москва», Новолипецкого металлургического комбината, Мурманского и Новороссийского морских пароходств, Туапсинского морского торгового порта и Северо-Западного пароходства перешли в частные руки. «Менатеп» был лишь одним из нескольких банков, участвовавших в сделке с залоговыми аукционами. По сути дела, сделка эта имела политический характер — в обмен на привилегированный доступ к разделу государственной собственности наиболее видные представители частного бизнеса (их иногда называли «семибанкирщиной») обязались на президентских выборах 1996 года поддержать кандидатуру Бориса Ельцина и профинансировать его избирательную кампанию. Как писал старший редактор журнала Forbes Пол Хлебников: «Осенью 1995 г. его банк МЕНАТЕП получил право на участие в аукционе на 45 % -ный пакет акций госкомпании „ЮКОС“. После того как иностранные инвесторы (они не имели права участвовать. — „Ведомости“) и российские претенденты были дисквалифицированы, Ходорковский и пять его партнеров стали владельцами 78 % акций компании, заплатив $309 млн».

Газета «Известия» описывала процесс следующим образом: «Самым лакомым куском на аукционе был „ЮКОС“ — вторая по величине нефтяная компания в России, а по запасам нефти — первая. Первый зампред председателя правления „МЕНАТЕПа“ Константин Кагаловский заявил: „ЮКОС“ будет нашим». Свои претензии на «ЮКОС» выдвинул и консорциум из Инкомбанка, Альфа-Банка и банка «Российский кредит». Последние предложили за акции «ЮКОСа» 350 млн долларов. Но регистрацией участников аукциона заведовал «МЕНАТЕП» — заявка конкурентов принята не была по формальным причинам. В итоге 45 процентов акций «ЮКОСа» достались представляющей «МЕНАТЕП» подставной фирме за $159 млн — всего на $9 млн больше стартовой цены. Дальше «МЕНАТЕП» поступил с «ЮКОСом», как питон, неторопливо натягивающий свое тело на жертву. К 45 процентам акций добавились ещё 33, полученных по инвестиционным торгам. Потом последовала дополнительная эмиссия акций, которая ещё больше уменьшила долю государства в компании. К осени 1996 года «МЕНАТЕП» владел 90 процентами акций «ЮКОСа».

Обычно в состав «семибанкирщины» включают Петра Авена («Альфа-банк»), Бориса Березовского («ЛогоВАЗ»), Владимира Гусинского («Мост-банк»), Владимира Потанина («ОНЭКСИМбанк»), Александра Смоленского («Столичный банк»), Михаила Фридмана («Альфа-банк»), Михаила Ходорковского, иногда также Владимира Виноградова («Инкомбанк») и Виталия Малкина («Российский кредит»), которые тоже присутствовали на встрече представителей крупного бизнеса с Борисом Ельциным в марте 1996, в преддверии президентских выборов, — которые, если бы не помощь этих предпринимателей, Ельцин мог проиграть коммунистам (Геннадию Зюганову).

Через несколько лет в своём отчёте о проверке результатов приватизации Счётная палата РФ напишет: «Таким образом, сделки кредитования Российской Федерации под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически „кредитовали“ государство государственными же деньгами. Минфин России предварительно размещал на счетах банков — участников консорциума средства в сумме, практически равной кредиту, а затем эти деньги передавались Правительству Российской Федерации в качестве кредита под залог акций наиболее привлекательных предприятий. В результате банки, „кредитовавшие“ государство, смогли непосредственно либо через аффилированных лиц стать собственниками находившихся у них в залоге пакетов акций государственных предприятий».

Экономист, лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц в 2003 году называл российскую приватизацию 90-х «нелегитимной» и высказывал опасения о возможной утечке из России денег, которые Ходорковский мог бы получить от продажи собственности. Для исправления такой ситуации он предложил взымать 90%-ный налог со «сверхдоходов», а также налог на вывоз капитала из страны.

Ходорковский — нефтяник

Купив ЮКОС, Михаил Ходорковский сразу остыл к банковскому делу и увлёкся развитием нового, промышленного бизнеса. Банком «Менатеп» занялась команда наёмных менеджеров, которая впоследствии (после дефолта 1998 года) создала на базе его петербургского филиала новый банк — «Менатеп СПб», а ещё позднее выделила из него инвестиционный банк «Траст» и полностью выкупила банковский бизнес у команды Ходорковского. Банк, разумеется, сохранял тесные связи с компанией ЮКОС и во многом существовал за счёт её финансовых потоков.

Что касается друзей и коллег МБХ (как его за глаза называли в ЮКОСе) по комсомольской работе и по «Менатепу» (Платон Лебедев, Михаил Брудно, Леонид Невзлин, Владимир Дубов и др.), то каждому из них достался важный участок деятельности — и доля собственности в капитале ЮКОСа. В управленческий аппарат ЮКОСа были переведены многие из работников «Менатепа», не являвшиеся узкими банковскими специалистами. Это было необходимо для того, чтобы иметь надёжную базу, поскольку старый коллектив ЮКОСа принял нового хозяина без особой радости. Большинству старых управленцев пришлось оставить работу, кое-кого с почётом проводили на пенсию, а бывшим руководителям предоставили возможность заниматься собственным делом, удалив их, однако, от какого-либо руководства компанией.

Вспомнив своё первое образование, Ходорковский вплотную изучил процессы нефтедобычи и нефтепереработки, лично объездил все нефтедобывающие управления и НПЗ, вникая во все проблемы. Следует сказать, что ситуация в компании в 1996?1998 была совсем иной, нежели в 2004 году, когда государство приняло решение вернуть её обратно в свою собственность. На компании висели огромные долги по заработной плате и налоговым платежам, прежнее руководство, чувствуя скорый уход, заключало заведомо невыгодные для компании (и выгодные для них самих) договоры на поставку нефти, создавало подставные посреднические фирмы для экспорта нефти. На всех технологических участках от скважины до розничной торговли нефтепродуктами процветало воровство, а автозаправочный бизнес и вовсе находился под контролем бандитов. Всё это происходило именно в то время, когда компания находилась в государственной собственности. Да и цены на нефть на мировом рынке находились на уровне, ненамного превышающем себестоимость добычи.

В этой ситуации Михаилу Ходорковскому пришлось пойти на жёсткие меры — смену руководства на многих важных участках, ужесточение финансового контроля, расторжение невыгодных договоров с покупателями нефти и нефтепродуктов, выделение сервисных подразделений в самостоятельные компании и сокращение персонала, усиление службы безопасности (в том числе финансовую поддержку местных правоохранительных органов, что может рассматриваться и как коррупция), снижение отчислений на социальные программы и поддержку муниципальных органов власти. Естественно, это не могло не вызвать негативного отношения к новым хозяевам со стороны местных властей, криминальных лидеров, а также рабочих, лишившихся работы. Не побоялся Ходорковский испортить отношения и с западными партнёрами прежнего руководства ЮКОСа — в частности, был расторгнут договор о совместной разработке перспективного нефтяного месторождения Приобское с американской компанией Amoco (в настоящее время она входит в British Petroleum).

В то же время, по данным журнала «Эксперт», износ основных фондов предприятий ЮКОСа оставался крайне высоким (60-70 %), что, впрочем, соответствовало средним показателям по отрасли, а отношение темпов выбытия основных фондов к темпам ввода новых — одним из самых высоких в отрасли. Крайне мало средств вкладывалось в геологоразведку. Время от времени в СМИ ЮКОС (как и некоторые другие нефтяные компании России) обвинялся в «колониальных» методах добычи нефти. Критики утверждали, что ЮКОС преследует лишь краткосрочную выгоду, снимая «сливки» с уже разведанных месторождений и не особенно заботясь о долгосрочных перспективах.

В результате дефолта 1998 года банк «Менатеп» потерпел крах, будучи неспособным выплатить крупные кредиты в иностранной валюте, и потерял лицензию. Основными кредиторами «Менатепа» на то время были три иностранных банка — южноафриканский Standard Bank, японский Daiwa Bank и немецкий West LB Bank, которые кредитовали его под залог акций компании «ЮКОС». Ходорковский, чтобы не утратить контроль над ЮКОСом, заявил о намерении осуществить дополнительную эмиссию акций, в результате которой пакет акций, находившийся в залоге у кредиторов, мог обесцениться. В этой ситуации банки предпочли пойти на убытки, уступив акции Ходорковскому. Это на долгие годы подорвало репутацию Ходорковского, «Менатепа» и ЮКОСа в международных финансовых кругах. Лишь в 2003 году Ходорковский решился вновь обратиться в западные банки с просьбой о новом займе.

Как писал политолог Александр Ципко, «сказочные состояния, в том числе состояние Ходорковского, возникли не только в нищей стране, но и как результат обнищания подавляющей части населения. Миллиардное состояние Ходорковского соседствует с нищетой пенсионеров, с нищетой двадцати миллионов русских, оказавшихся в XV веке и живущих за счёт натурального хозяйства».

Сам Ходорковский несколько иначе оценивает свою ответственность за социальное положение работников компании и граждан страны в целом. В своей переписке с писательницей Людмилой Улицкой он рассказывал:

«Не могу не отметить, что главной причиной смены моих личных жизненных установок в социально-предпринимательской сфере стал кризис 1998 года. До этого момента я рассматривал бизнес как игру. Только игру. Где надо (хочется) победить, но и проигрыш — не проблема. Игру, где сотни тысяч людей приходили утром на работу, чтобы поиграть вместе со мной. А вечером уходили к своим делам и заботам, со мной не связанным.

Это, конечно, очень схематично. Я сталкивался с проблемами и до 1998 года, но это были проблемы, за которые я лично ответственности не нес: я пришёл, а так «уже было».

И вот 1998 год. Сначала весело — переживём! А потом — август. Катастрофа. Цена на нефть 8 долларов за баррель, себестоимость — 12 долларов за баррель. И нет денег, чтобы отдать долги, и нет денег на зарплату. А людям реально нечего жрать, и это — моя личная ответственность. А нефть внутри страны никто не покупает, на экспорт труба забита. Никто не платит. Банки-кредиторы грозят заблокировать счета за рубежом. В России банки просто не проводят платежи. Березовский дал мне кредит под 80 % годовых в валюте!

Приезжаешь на «вахту» — люди не орут, не бастуют — понимают. Просто в обморок падают от голода. Особенно молодежь, у кого своего хозяйства нет или дети маленькие. А больницы… Мы ведь и лекарства покупали, и на лечение отправляли, а здесь — денег нет. И главное — эти понимающие лица. Люди, которые просто говорят: «А мы, мол, ничего хорошего и не ждали. Благодарны уже за то, что приехали, разговариваете. Мы потерпим…». Забастовок с августа 1998 г. не было вообще.

В результате после преодоления кризиса мои жизненные установки начали меняться. Я не мог больше быть просто «директором». В 2000 году мы создали «Открытую Россию».— Михаил Ходорковский.

Прозрачность

После дефолта 1998 года западные бизнесмены первое время опасались вести дела с Россией. Ходорковский стал одним из первых российских олигархов, осознавших, что для ведения глобального бизнеса необходимы иностранные инвестиции. Как писала «The Financial Times», «к началу нового столетия многие из российских олигархов осознали, что им необходимо избавиться от негативной репутации на Западе и ‘позиционировать’ себя по новому — в качестве законопослушных бизнесменов. Чтобы улучшить имидж своих клиентов и всячески рекламировать их новообретённую ‘легитимность’, были привлечены лондонские и вашингтонские пиаровские фирмы. Защитники олигархов признавали, что те овладели российскими государственными предприятиями с помощью весьма сомнительных методов и сколотили в ходе этого гигантские состояния. Но, утверждали они, подобно ‘баронам-разбойникам’ в Америке XIX века, впоследствии они станут столпами нового российского делового истэблишмента».

В годы, последовавшие за дефолтом, Ходорковский сделал финансовое положение ЮКОСа и систему оплаты работников более прозрачными, компания начала исправнее платить налоги, выплачивать значительные дивиденды. Например, выручка от реализации ОАО «Восточная нефтяная компания», чьи нефтедобывающие мощности поставляли ЮКОСу «скважинную жидкость» и где ЮКОСу принадлежало 54 % акций, сократилась за 4 года в 130 раз! В 1998 году выручка ОАО ВНК составляла 3404 млн рублей, а в 2001 году — 26 млн рублей. ЮКОС привлек западных менеджеров из ведущих нефтяных компаний, которые заняли руководящие посты в ЮКОСе. Ходорковский и остальные совладельцы ЮКОСа раскрыли схему распределения собственности на пакеты акций «Менатепа», ЮКОСа и других компаний. При этом он открыто признавал, что, для того чтобы это сделать, ему пришлось преодолеть яростное сопротивление и со стороны близких друзей, и со стороны других «олигархов», которые отнюдь не желали обнародовать свои доходы.  Как бы то ни было, действия руководства ЮКОСа по увеличению прозрачности компании сделали своё дело, и к 2004 году акции ЮКОСа стремительно выросли в цене.

В то же время руководство компании прибегало к так называемой налоговой оптимизации, пользуясь многочисленными юридическими лазейками, позволяющими снизить объём налоговых отчислений — занижение налогооблагаемой базы, продажа нефти через трейдерские фирмы-«однодневки», зарегистрированные в регионах с льготным налогообложением, применение трансфертного ценообразования, продажа нефти под видом «скважинной жидкости», применение схемы «обратного зачёта» и т. д. По утверждению Юлии Латыниной, идея продажи так называемой «жидкости на устье скважины», являвшейся основным способом минимизации местных налогов, была «лучшим изобретением ЮКОСа».

Журнал «Эксперт» писал: «Вертикальная интеграция в сочетании с трансфертными ценами и региональными льготами использовалась большинством сырьевых компаний. То, что другие не попались (или получили существенно меньшие налоговые претензии), не говорит о больших талантах их юристов и бухгалтеров. Просто ЮКОС стал чемпионом не только в корпоративном управлении, но и в масштабах применения методов налоговой оптимизации, и в деятельности по законодательной и пропагандистской защите своей деятельности. Применение таких схем, даже прикрытое работой с законодательными собраниями регионов и рекламой ЮКОСа во всех СМИ, не могло не вызывать растущего раздражения налоговиков и губернаторов. Однако служба по связям с общественностью (то есть с властью) компании долгое время успешно блокировала любую борьбу региональных властей с налоговой оптимизацией, в том числе в арбитражных судах».

Налоговые органы до поры до времени закрывали глаза на эти сомнительные налоговые схемы, и потребовалась смена власти на самом высоком государственном уровне, чтобы органы прокуратуры получили указание заняться расследованием всех допущенных нарушений. Это расследование и последовавшее судебное преследование руководителей ЮКОСа имело целью не только вернуть ЮКОС в государственную собственность, но и продемонстрировать коллегам Ходорковского по крупному бизнесу, что ситуация в стране изменилась.

Отнюдь не все олигархи испытали на себе всю тяжесть российского правосудия. Так, например, в 2003 году Альфа-банку, конкуренту «Менатепа», было позволено продать часть своих нефтяных активов компании Бритиш Петролеум. В церемонии подписания принял участие президент Путин, демонстрируя, что российская власть по-разному относится к своим крупным бизнесменам: если ЮКОС Михаила Ходорковского оказался фактически разгромлен и разобран по кускам, то Альфа-банку Михаила Фридмана разрешили продать часть нефтяного бизнеса за рубеж, а Роману Абрамовичу государство в 2005 году заплатило 13 миллиардов долларов за его нефтяную компанию «Сибнефть».

В 1999 году на тонну добытой нефти ЮКОС заплатил налогов в 10 раз меньше «Сургутнефтегаза» и в 5 раз меньше «ЛУКОЙЛа». По утверждению Института финансовых исследований, в 2000 году ЮКОС занимал второе место по размерам налоговых выплат среди крупнейших российских нефтяных компаний, а в 2001 году ЮКОС стал лидером среди крупнейших российских нефтяных компаний по объёмам налоговых отчислений в бюджет в абсолютном исчислении и в пересчёте на добытую тонну нефти.

По утверждению газеты «Коммерсантъ», в 2001 году ЮКОС платил налогов на тонну добываемой нефти меньше, чем компания Татнефть (на 0,6 %) и государственная компания Роснефть (на 3 %).

Государственная и политическая деятельность Ходорковского

В 1992 году Ходорковский стал председателем Инвестиционного фонда содействия топливно-энергетической промышленности с правами заместителя министра топлива и энергетики России, в марте 1993 года — заместителем министра топлива и энергетики России. В 1993 году был советником премьер-министра РФ Виктора Черномырдина.

Являлся членом Совета по промышленной политике при Правительстве РФ, с 1994 года — заместителем координатора Совета по промышленной политике и предпринимательству при правительстве России.

Член Совета представителей уполномоченных банков при мэре Москвы с 1994, член консультативного Совета по банковской деятельности при правительстве России с 1996. В 1994—1995 входил в состав рабочей группы Оперативной комиссии правительства России по улучшению платёжной дисциплины, с 1996 — в составе Комиссии по проведению инвестиционных конкурсов министерства экономики России. В ноябре 1998 — октябре 1999 входил в состав Коллегии министерства топлива и энергетики России. В феврале 2001 стал членом Совета по предпринимательству при правительстве России. Начиная с 1999 года Ходорковский и его «команда» активно используют часть своих капиталов для лоббирования интересов компании, нефтяной отрасли и крупного российского бизнеса в органах власти (Государственная дума, Совет Федерации, правительство) и улучшения имиджа компании в российском обществе.

В ходе выборов в Госдуму в 1999 году оказывается финансовая поддержка партиям «Яблоко» и КПРФ; депутатом становится, в частности, один из совладельцев ЮКОСа — Владимир Дубов. Высокопоставленный сотрудник «Менатепа» и ЮКОСа Борис Золотарёв в 2001—2006 годах возглавлял Эвенкийский автономный округ, где освоение нефтяных месторождений вела дочерняя компания ЮКОСа — «Восточно-Сибирская нефтяная компания».

7 апреля 2003 Ходорковский заявил о намерении оказывать финансовую поддержку СПС и «Яблоку». Ходорковский также отметил, что один из бывших менеджеров ЮКОСа планирует за счёт собственных средств поддерживать предвыборную кампанию партии КПРФ.

Согласно докладу Станислава Белковского, Михаил Ходорковский и акционеры компании ЮКОС, придя к формальной политической власти, должны были получить финансирование из США в размере около 160 млрд долларов на «полное ядерное разоружение России», поскольку «доктрина ядерного сдерживания себя исчерпала» и хранение ядерного оружия утеряло смысл в современных условиях. Личность самого С. Белковского и его труды российские политологи ставят под сомнение.

Хотя Ходорковский старался избегать открытой критики высшего руководства, он критиковал то, что называл «управляемой демократией» в России. Так, в интервью журналу Times он сказал:

«Это сингапурская модель, этот термин сейчас люди понимают в России. В теории у вас свободная пресса, на практике у вас цензура. В теории у вас суды, на практике суды принимают решения, продиктованные сверху. В теории конституция гарантирует вам гражданские права, на практике вы неспособны добиться соблюдения некоторых из этих прав. В 2002 году на средства компании был создан фонд «Открытая Россия». Заявленная цель фонда — «утверждение в обществе доверия к крупному российскому бизнесу, осознавшему свою социальную ответственность перед населением».

Развитие компании ЮКОС

Одна из стратегических целей Михаила Ходорковского состояла в том, чтобы вывести компанию ЮКОС на первое место в России по нефтедобыче и нефтепереработке и сделать её компанией мирового уровня. К 2002—2003 задача по добыче была решена — в основном за счёт включения в состав ЮКОСа активов Восточной нефтяной компании. Также проводилась модернизация НПЗ. Компания ЮКОС и её дочерние компании (Самаранефтегаз, Юганскнефтегаз, Томскнефть) вели нефтедобычу в Самарской и Томской областях, Ханты-Мансийском автономном округе, была начата разработка месторождений в Эвенкийском автономном округе (Восточно-Сибирская нефтяная компания). Переработка нефти осуществлялась на НПЗ в Самаре, Новокуйбышевске, Сызрани (Самарская область), Ачинске (Красноярский край), Ангарске (Иркутская область), Мажейкяе (Литва). Руководство компании вышло с предложением в правительство о строительстве так называемого Восточного нефтепровода для экспорта российской нефти в Китай (28 декабря 2009 года была запущена первая очередь проекта («ВСТО-1») — трубопровод от Тайшета (Иркутская область) до Сковородино (Амурская область) длиной 2694 км. Мощность первой очереди ВСТО — 30 млн т в год).

В 2003 со второй попытки (первая была предпринята ещё в 1997, но успеха не имела) было подписано соглашение об объединении активов ЮКОСа и компании «Сибнефть». Это объединение выводило ЮКОС на четвёртое место в мире по добыче нефти и на второе — по запасам.

Роман Абрамович, владелец «Сибнефти», даже успел получить $3 млрд долларов за свой пакет акций, но в последний момент (когда Михаил Ходорковский уже находился в следственном изоляторе) отказался осуществлять сделку. Последовала длинная череда судебных разбирательств, но деньги Абрамович, судя по всему, не вернул, а в 2005 перепродал свою компанию «Газпрому». По некоторым предположениям, Абрамович тоже сыграл некую роль в последовавшем разрушении ЮКОСа.

Уголовное преследование. Дело ЮКОСа

Предыстория. Возможные причины

25 октября 2003 Ходорковский был арестован в новосибирском аэропорту «Толмачёво» по обвинению в хищениях и неуплате налогов. 31 октября 2003 генеральная прокуратура РФ арестовала акции ЮКОСа.

После ареста Михаила Ходорковского появились предположения, что его конечной целью была продажа объединённой компании американскому консорциуму нефтяных компаний. Возможно, это явилось одной из причин атаки российских властей на Ходорковского и его партнёров, так как государство не желало терять контроль над стратегически важной нефтяной отраслью и не собиралось искать иных способов воспрепятствовать этому (хотя Владимир Путин в тот же период дал «добро» на продажу британцам части акций другой российской нефтяной компании — ТНК, доля которой в нефтяной отрасли не превышала, впрочем, 10 %, тогда как доля ЮкосСибнефти составила бы около 27 %).

Некоторые считают, что рубежным пунктом явилась встреча членов Российского союза промышленников и предпринимателей с президентом России В. Путиным в феврале 2003 года. Выступавший на встрече Ходорковский сказал, среди прочего, что компания «Северная нефть», на которую ранее претендовал и ЮКОС, которая контролировалась бывшим первым заместителем финансов Андреем Вавиловым, была продана компании «Роснефть» по завышенной цене и с нарушением процедуры; в ответ со стороны президента последовало обвинение в адрес ЮКОСа.

Аресту предшествовало опубликование аналитического доклада «В России готовится олигархический переворот», подготовленного под руководством политтехнолога Станислава Белковского, в котором руководство ЮКОСа обвинялось в подготовке «заговора олигархов» с целью свержения Владимира Путина и установления в России президентско-парламентской республики вместо президентской. Именно ради этого Ходорковский и его коллеги якобы спонсировали сразу несколько политических партий — «Яблоко», СПС, КПРФ (правда, отказались выделять деньги «Единой России»), поддерживали тесные связи с журналистами различных изданий, финансировали ежегодную премию «Энергия», множество образовательных программ.

По утверждению Бориса Немцова, Владимир Путин лично потребовал от Ходорковского прекратить финансирование оппозиционных партий, что тот отказался сделать. В апреле 2003 года Ходорковский заявил о намерении финансировать из личных средств СПС и Яблоко, которые готовились к участию в выборах в Государственную думу в декабре 2003 года. После ареста Ходорковского ни СПС, ни «Яблоко» не смогли пройти в Госдуму четвёртого созыва, а КПРФ утратила лидирующие позиции по числу депутатов (24,29 % на выборах-1999 и лишь 12,61 % в декабре 2003 года).

Известный американский экономист, лауреат Нобелевской премии и бывший главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц в декабре 2003 года писал, что действия Путина, направленные против Ходорковского, следовало бы рассмотреть в контексте необходимости поставить на политическую повестку дня вопрос относительно незаконной приватизации 1990-х годов, в которой, по мнению Стиглица, кроются корни различия в благосостоянии людей в России.

Первое дело Ходорковского

Формальным поводом для начала расследования Генпрокуратуры в отношении ЮКОСа и его владельцев стал запрос депутата Госдумы Владимира Юдина о законности приватизации в 1994 году горно-обогатительного комбината «Апатит» (Мурманская область) коммерческими структурами, контролировавшимися Михаилом Ходорковским и его партнёрами по бизнесу.

Через несколько дней было возбуждено уголовное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов структурами, подконтрольными нефтяной компании ЮКОС, от которого впоследствии «отпочковались» десятки уголовных дел в отношении отдельных сотрудников компании.

Первый месяц следствие велось в условиях повышенной секретности, и о расследовании стало известно лишь 2 июля 2003, когда был арестован председатель совета директоров Международного финансового объединения «Менатеп» Платон Лебедев.

После ареста Платона Лебедева события развивались стремительно, и сообщения о предъявлении новых обвинений и проведении обысков поступали еженедельно. Расследование дела самого Лебедева было закончено всего за два месяца. Поначалу его обвиняли в хищении 20 % акций ОАО «Апатит», потом добавили ещё ряд обвинений.

Через некоторое время последовали обвинения самой компании ЮКОС в уклонении от уплаты налогов через различные схемы оптимизации налогов. Последовали усиленные налоговые проверки за несколько лет. По словам высших менеджеров ЮКОСа, насчитанная сумма недоимок и штрафов превысила выручку компании за эти годы. По версии министерства по налогам и сборам, реальная выручка ЮКОСа была гораздо больше заявленной.

Самого Михаила Ходорковского Генпрокуратура поначалу не очень беспокоила — его лишь несколько раз допросили в качестве свидетеля вскоре после ареста Платона Лебедева, а потом надолго оставили в покое. Но уже осенью 2003 из прокуратуры начали поступать недвусмысленные намёки о существовании серьёзных претензий и к Ходорковскому.

Утром 25 октября 2003 самолёт Ходорковского, направлявшийся в Иркутск, совершил посадку для дозаправки в аэропорту Новосибирска. Как только самолёт остановился, он был блокирован сотрудниками ФСБ. В тот же день Ходорковский был доставлен в Москву, предстал перед судом и помещён в следственный изолятор «Матросская тишина».

Следствие по делу Ходорковского было закончено также в рекордные два месяца. Претензии к нему полностью повторили то, в чём ранее был обвинён Платон Лебедев — хищение чужого имущества, злостное неисполнение вступившего в законную силу решения суда, причинение имущественного ущерба собственникам путем обмана, уклонение от уплаты налогов с организаций и с физических лиц, подделку документов, присвоение или растрату чужого имущества организованной группой в крупном размере.

По версии следствия, с которой впоследствии согласился и суд, Михаил Ходорковский в 1994 году создал организованную преступную группу с тем, чтобы обманом завладеть акциями различных предприятий, потом продать их по заниженным ценам подконтрольным фирмам-посредникам, которые, в свою очередь, реализовывали их уже по рыночным расценкам.

Помимо совершения экономических преступлений, ряд сотрудников ЮКОСа был обвинен и в организации нескольких заказных убийств. Так, например, работник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин, по версии прокуратуры, организовал убийство мэра Нефтеюганска Владимира Петухова в 1998 году, якобы — по прямому указанию председателя правления ЮКОСа Леонида Невзлина.

Вскоре после ареста Михаила Ходорковского Генпрокуратура РФ начала «генеральное наступление» на ЮКОС, предъявляя всё новые обвинения. К маю 2005 список обвиняемых по делам ЮКОСа превысил уже 30 человек, большинство из которых, правда, находятся за границей и недосягаемы для следствия.

Все активы и счета ЮКОСа и его дочерних компаний были заморожены. Средства разрешено было снимать лишь на уплату налогов и зарплаты сотрудникам, всё же остальное уходило государству в счёт долгов. Компания стала постепенно сокращать персонал, через некоторое время прекратила экспорт нефти в связи с отсутствием средств на таможенные платежи. Самая крупная нефтяная компания России начала разваливаться.

Процессы над Платоном Лебедевым и Михаилом Ходорковским начались в апреле 2004, затем они были объединены, и по существу рассмотрение дела началось в июле 2004. Адвокатом Ходорковского был Генрих Падва.

Об аресте Ходорковского журналистке польской газеты Dziennik Ренате Ким рассказала жена Михаила Борисовича в октябре 2006 г.

Итоги суда

В итоге Ходорковский был осуждён на 9 лет лишения свободы в колонии общего режима по статьям:

ч.3 ст.147 УК РСФСР — «мошенничество», «в крупных размерах, или организованной группой, или особо опасным рецидивистом»,

ч.3 ст.33, ст.315 УК РФ (ред. № 162-ФЗ 8 декабря 2003) — «организатор», «неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта»,

пп.”а”, «б» ч.3 ст.160 УК РФ (N 63-ФЗ 13 июня 1996) — «присвоение или растрата», «организованной группой», «в крупном размере»,

пп.”а”, «б» ч.3 ст.165 УК РФ (N 63-ФЗ 13 июня 1996) — «причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием», «совершённые организованной группой», «причинившие крупный ущерб»,

ч.2 ст.198 УК РФ (ред. № 162-ФЗ 8 декабря 2003) — «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица», «в особо крупном размере»,

ч.3 ст.33, пп. «а», «б» ч.2 ст.199 УК РФ (ред. № 162-ФЗ 8 декабря 2003) — «организатор», «уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», «группой лиц по предварительному сговору», «в особо крупном размере»,

пп. «а», «б» ч.3 ст.159 УК РФ (N 63-ФЗ 13 июня 1996) — «мошенничество», «организованной группой», «в крупном размере».

Были осуждены и другие работники «ЮКОСа». Глава службы безопасности «ЮКОСа» Алексей Пичугин получил 20 лет колонии по обвинению в организации убийств. В 2007 г. Верховный суд РФ отменил приговор Алексею Пичугину.  Дело было отправлено на новое рассмотрение в Мосгорсуд. 6 августа 2007 г. Мосгорсуд приговорил Алексея Пичугина к пожизненному заключению. 21 апреля 2008 года свидетели обвинения Геннадий Цигельник и Евгений Решетников заявили, что оговорили Леонида Невзлина и начальника отдела службы безопасности «ЮКОСа» Алексея Пичугина под давлением следствия в обмен на поблажки в сроке заключения.

Согласно решению Московского городского суда 22 сентября 2005, обвинительный приговор в отношении Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и Андрея Крайнова, вынесенный Мещанским судом г. Москвы, вступил в силу. Московский городской суд исключил лишь один эпизод и снизил наказание Ходорковскому и Лебедеву на один год до восьми лет лишения свободы.

Расследование отдельных эпизодов деятельности других менеджеров ЮКОСа продолжалось и далее.

Некоторые бывшие сотрудники ЮКОС получили политическое убежище за границей (например, Дмитрий Гололобов, проживающий в настоящее время в Великобритании).

Одним из результатов процесса ЮКОСа стало появление термина «басманное правосудие».

Согласно докладу службы рейтингов Standard & Poor’s 2005 года, в декабре 2004 года государство устроило аукцион и продало подразделение «ЮКОСа» нефтедобывающую компанию «Юганскнефтегаз» в счёт уплаты налоговой задолженности «никому не известной фирме» (цитата) «Байкал Финанс Групп» за сумму, эквивалентную 9,3 млрд долларов. Последняя была приобретена государственной нефтяной компанией «Роснефть» через 3 дня. Служба рейтингов отметила, что «Роснефть» своевременно не раскрыла ни условий и источников финансирования, ни процесса принятия решения.

С другой стороны, Владимир Путин в ответе на вопрос корреспондента сказал, что по сведениям, которые ему предоставили, акционеры «Байкал Финанс Групп» многие годы занимаются бизнесом в сфере энергетики.

Дочерняя «ЮКОСу» компания «Юганскнефтегаз» была наиболее прибыльным активом акционерного общества. В 2004 году доля годового объёма добычи нефти «Юганскнефтегаза» составляла 61 % от общей нефтедобычи НК «ЮКОС».

31 мая 2005 Мещанский суд Москвы признал виновным Михаила Ходорковского и приговорил его к 9 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. 22 сентября 2005 г. Мосгорсуд прекратил производство по ряду эпизодов обвинения Ходорковскому и снизил срок наказания до 8 лет лишения свободы в колонии общего режима.

Второе дело Ходорковского

В декабре 2006 Михаил Ходорковский и его бывший деловой партнёр Платон Лебедев несмотря на протесты защитников, были этапированы в СИЗО г. Читы для предъявления новых обвинений. Ходорковскому и Лебедеву, по сведениям интернет-издания «Газета.ру», инкриминируется совершение преступлений, ответственность за которые предусмотрена пп. «а», «б» ч. 3 ст. 160, ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 160 и ч. 4 ст. 174-1 УК РФ (хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном и особо крупном размерах, совершение с использованием своего служебного положения организованной группой в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а также использование их для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности). Сроки ознакомления с материалами дела, по сведениям прессы, затягивались, неоднократно продлевались, в деле постоянно появлялись новые доказательства и обстоятельства, и некоторые представители общественности даже предположили, что дело попытаются «замять». Однако в конце 2008 г. суд ограничил сроки ознакомления с материалами дела, из чего следовало, что делу все же решено дать дальнейший ход. В январе 2009 года, не ознакомившись с материалами дела, Ходорковский и Лебедев подписали соответствующие документы.

16 февраля 2009 г. в прессе появилась информация, что новые обвинения утверждены Генеральной Прокуратурой РФ-обвинительные заключения подписаны одним из заместителей генерального прокурора РФ. Объём обвинительного заключения составляет, по словам одного из адвокатов М.Ходорковского — Юрия Шмидта, 14 томов. Второй же защитник опального олигарха посчитал отличительными чертами обвинительного заключения не только беспрецедентный объём, но и «степень бредовости обвинений». Юрий Шмидт ранее предполагал, что по вновь предъявляемым обвинениям Ходорковскому, в частности, может грозить до 22 лет лишения свободы.

В феврале 2009 г. М. Ходорковский и П. Лебедев были этапированы в Москву. 3 марта 2009 г. Хамовнический районный суд г. Москвы начал предварительные слушания по новому уголовному делу. Ходорковскому и Лебедеву предъявили обвинения в том, что в составе организованной группы с основными акционерами ОАО “НК «ЮКОС» и другими лицами в период до 12 июня 1998 г. они похитили акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания» на сумму 3,6 млрд руб, в 1998—2000 гг. были легализованы похищенные на эту же сумму акции дочерних обществ ОАО «Восточная нефтяная компания», а также в 1998—2003 гг. они совершили хищение путем присвоения нефти ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Юганскнефтегаз» и ОАО «Томскнефть» на сумму более 892,4 млрд руб. и легализацию части этих средств в 1998—2004 гг. в размере 487,4 млрд руб. и 7,5 млрд долл. По данным защиты, в Хамовнический суд вместе с уголовным делом следствие направило сопроводительное письмо, в котором указало конкретного судью, который должен рассматривать это дело. По мнению защиты, это является нарушением закона.

В апреле 2009 года Михаил Ходорковский в своём заявлении в адрес суда назвал предъявленные ему обвинения абсурдом.[51] Адвокат Ходорковского Наталья Терехова сообщила, что Ходорковского обвиняют в хищении всей нефти, которую добыла компания с 1998 по 2003 годы, — это 350 миллионов тонн. «Но если всю нефть украли, то из каких средств компания платила работникам зарплату? А затраты на бурение скважин, разработку новых месторождений, покупку активов? Из каких средств компания заплатила более 40 миллиардов долларов налогов?» — недоумевает Наталья Терехова.

6 апреля 2010 года экс-глава «ЮКОСа» Михаил Ходорковский, обвиняемый в хищении 350 миллионов тонн нефти, заявил в Хамовническом суде Москвы, что, по его мнению, гособвинители относятся к нему как к лавочнику. «Серьезная ошибка моих оппонентов заключается в превратном отношении к моей личности. Они (гособвинители) решили, что имеют дело с лавочником», — сказал Ходорковский. Он отметил, что является специалистом, а не «лавочником, который только и умеет подсунуть гнилой товар покупателю».

Мнения об уголовном преследовании Ходорковского

«Пусть они врут, пусть они нарушают закон, пусть они ссылаются на суды, которым никто не верит, а мы ответим прозрением и правдой. Мир вокруг меняется, и у нас всё изменится неизбежно», Михаил Ходорковский.

Некоторые российские и зарубежные политологи называют этот процесс политическим, показательным и заказным, а осуществлённый в ходе процесса разгром нефтяной компании ЮКОС — новым переделом собственности в России.

На Западе решение суда по делу Ходорковского вызвало бурную реакцию. Как отмечает эксперт Германского совета по внешней политике Александр Рар, на Западе существовало двоякое отношение ко всему, что происходило по поводу процесса над Ходорковским. Есть достаточно людей в деловой среде и в политике, которые в открытую не высказываются, но при этом считают, что Ходорковский получает по делу. Эти люди помнят, что в 1990-е, когда они хотели выйти на российский рынок, именно олигархи типа Ходорковского им дорогу туда закрывали. Рар также отмечает, что есть много правозащитных и неправительственных организаций, считающих своим долгом защищать правовую систему в России от произвола, защищать права человека, того же Ходорковского, который в их глазах не отличается от диссидентов.

Распространённое мнение западных СМИ и политиков состоит в том, что в России происходит возврат к советским методам руководства и традициям политической жизни. Гарри Каспаров критиковал преследование Ходорковского:                Его преступлением стало не то, что он не заплатил налоги. Как раз наоборот. Его преступлением стало то, что он регулярно платил налоги непосредственно в налогово-финансовое управление. Он хотел быть независимым и честным, что по неписаным законам путинского режима является преступлением.

По мнению кандидата юридических наук, бывшей судьи Мосгорсуда Ольги Кудешкиной (отстранена «за умышленное умаление авторитета судебной власти»), московский городской суд под председательством жены генерала ФСБ Ольги Егоровой работает в сговоре с прокуратурой и оказывает давление на судей, чтобы те выносили нужные решения. Согласно редакторской статье NEWSru, неназванная «часть московских судей» считает, что Егорова была назначена на должность председателя в обход закона.

Арест и суд над Ходорковским вызвал недовольство США. Госдепартамент США заявил, что арест Ходорковского «вызывает подозрения в произвольном использовании судебной системы» и нанесёт серьёзный вред западным инвестициям. Влиятельный американский политический деятель Ричард Перл в интервью газете «Коммерсантъ» назвал кампанию против Ходорковского и «ЮКОСа» «произвольной, мстительной и капризной» и потребовал исключить Россию из «Большой восьмёрки». Конгрессмен Том Лантос совместно с сенаторами Джо Либерманом и Джоном Маккейном подготовил проект резолюции Конгресса об исключении России из «большой восьмёрки» за арест Ходорковского — которая в конечном итоге не была принята. Вместо этого в декабре 2003 года американский сенат принял резолюцию, призывающую российские власти обеспечить справедливое и открытое судебное расследование дела. В палате представителей резолюция о приостановлении членства РФ в «большой восьмёрке» была принята лишь комитетом по международным делам в конце марта 2004 года.

В ноябре 2003 года старший редактор журнала Forbes Пол Хлебников писал: «Арест Ходорковского вовсе не является началом кампании против богачей. Он также не является примером репрессии по сфабрикованному обвинению, подобной сталинским показательным процессам. Напротив, слишком многих других российских крупных бизнесменов можно было бы обвинить в преступлениях, приписываемых Ходорковскому. Мы наблюдаем, как агонизирует клептократическая система ельцинской России. Вопиющий пример порочности приватизационной эпохи — пресловутые залоговые аукционы 1995—1997 гг. , обеспечившие Ходорковскому его состояние. <…> Покупая у государства активы в ходе такой закулисной сделки и по столь заниженной цене, вы рискуете, что ваши права на новую собственность никогда не будут надежно защищены. Сограждане будут считать вас мошенником, а государство — скорее хранителем активов, чем их подлинным владельцем».

Как утверждал в 2005 году эксперт по внешней политике Александр Рар, канцлер Германии Герхард Шрёдер полностью поддерживает процесс против Ходорковского — он убёжден в том, что надо наказывать тех людей, которые «годами не платили налогов, которые занимались подкупом Думы, участвовали в коррупционных сделках, которых в России в своё время было немало».

В июне 2005 года управляющий директор международного инвестиционного фонда «Hermitage Capital Management» Уильям Браудер заявил, что Ходорковский «совершенно справедливо получил то, что заслужил». По мнению Браудера, может быть, можно найти политические мотивы в том, что эти обвинения были предъявлены только ему, в то время как другие олигархи, которые делали то же самое, продолжают спокойно жить, но, на его взгляд, «нельзя приравнивать Ходорковского к Нельсону Манделе». Впоследствии сам Браудер был изгнан из России.

28 июня 2005 года в газете «Известия» на правах рекламы было опубликовано «письмо пятидесяти» — «Обращение деятелей культуры, науки, представителей общественности в связи с приговором, вынесенным бывшим руководителям НК „ЮКОС“», выражающее поддержку обвинительному приговору. Авторы письма выразили недовольство в связи с тем, что «с новой силой зазвучали голоса сомневающихся в справедливости принятых решений», а обсуждение приговора по их мнению «носит характер дискредитации всей судебной системы, государства и общества и ставит под сомнение основы законности и порядка в стране». 11 сентября 2009 года, по прошествии четырёх лет после опубликования «письма пятидесяти», известная фигуристка Ирина Роднина заявила, что не ставила своей подписи под этим письмом: «Я не подписывала. Это пока меня не было. Я в тот момент была в Сингапуре. Да, там написали мою фамилию, но так иногда бывает», — рассказала Роднина в интервью телеканалу РЕН ТВ. — «Да, это письмо я тогда читала. Но подпись ставить — не было этого». Ирина Роднина осудила саму форму подобного обращения.

18 ноября 2005 года Сенат США принял резолюцию № 232, подготовленную сенаторами Обамой, Байденом и Маккейном, по поводу уголовного преследования Ходорковского и Лебедева. В резолюции, в частности, говорилось: «В судебных расследованиях, которые представляют угрозу для властей, суд в России является инструментом Кремля, такой суд не может быть ответствен и независим».

В связи с предъявлением в 2006 году новых обвинений США вновь подвергли российские власти жёсткой критике.

Представитель государственного департамента Шон Маккормак заявил 5 февраля на брифинге: «Продолжающееся преследование Михаила Ходорковского и развал ЮКОСа вызывают серьёзные вопросы о верховенстве закона в России… Ходорковский и Лебедев, отбыв половину положенного срока, могли подать прошение о досрочном освобождении, однако новые обвинения исключают такую возможность… Подобные действия вызывают серьёзную озабоченность относительно независимости судов, исполнения контрактов, неприкосновенности собственности, а также отсутствия предсказуемой налоговой политики в России».

В тот же день председатель комитета по иностранным делам палаты представителей Том Лантос направил письмо заместителю государственного секретаря по правам человека и демократии Бэрри Ловенкрону с просьбой включить в его доклад по ситуации с правами человека в странах мира за 2006 год фразу о том, что США считают Ходорковского и Лебедева политическими заключёнными, пострадавшими не за совершённые ими преступления, а за свою политическую активность, угрожавшую режиму Путина.

Адвокат Ходорковского Роберт Амстердам в 2007 году опубликовал «белую книгу» о злоупотреблениях государственной властью в Российской Федерации, упоминая нарушения закона в преследовании Ходорковского и его коллег.

В июле 2008 года радиостанция «Эхо Москвы» утверждала, что российские и международные правозащитные организации считают Ходорковского политическим заключенным.

В июле 2009 года Людмила Алексеева писала о том, что по её мнению «самым важным в деле экс-руководителей „ЮКОСа“ является не его крайняя политизированность, а полное отсутствие в нём правосудия». Неоднократно посещая судебные заседания в Хамовническом суде, Людмила Алексеева отмечала:

Который месяц продолжается этот судебный процесс, а прокуроры до сих пор не представили ни одного разумного довода, доказывающего вину Ходорковского и Лебедева. До сих пор никому не понятно, что украли обвиняемые, у кого, где и когда. Именно об этом надо рассказывать со страниц газет, с экранов телевизоров, с трибун партийных съездов, правозащитных форумов и собраний. Люди должны знать — закон, о верховенстве которого так много говорил президент Дмитрий Медведев, в деле ЮКОСа нарушается самым наглым и злостным образом.

— Алексеева Л. М. «Давайте бороться за правосудие», 8 июля 2009

Наталья Фатеева назвала дело ЮКОСа «беззаконием и воровством». Народная артистка России считает, что «и человек, не вооруженный знаниями юриспруденции, имея разум, может очень быстро понять, что всё это такая фальшивка, что просто удивительно».

Редакция ЭХО планеты подсчитала, что для хищения 350 миллионов тонн нефти понадобились бы железнодорожные составы общей длиной 122500 километров.

Премии

2010 — литературная премия журнала «Знамя» в номинации «Глобус». Ежегодно присуждается лучшему автору. Таким образом отмечены «Диалоги» Михаила Ходорковского с писательницей Людмилой Улицкой, опубликованные в десятом (октябрьском) номере «Знамени» за 2009 год.

Личная жизнь

Жена — Инна Валентиновна Ходорковская (день рождения 24 марта). Дочь — Анастасия Михайловна (родилась 26 апреля 1991 г.). Сын от первого брака с Еленой Добровольской — Павел (родился в 1985 г.) и двое близнецов от второго брака — Илья и Глеб (родились 17 апреля 1999 г.). В декабре 2009 года у Павла родилась дочка, и Михаил Борисович стал дедом. «Я — сын, муж, отец и дед „по переписке“. Как это помогает моей стране — не знаю, но „системе“ так, видимо, спокойнее», — сказал он в конце апреля 2010 года в интервью французскому изданию Metro.

Книги

Постчеловечество (под ред. Ходорковского М. Б.)

Введение в будущее. Мир в 2020 году. (под ред. Ходорковского М. Б.)

Валерий Панюшкин. Михаил Ходорковский. Узник тишины. 2006

Валерий Панюшкин. Михаил Ходорковский. Узник тишины 2. 2009

А. Родионов. Налоговые схемы, за которые посадили Ходорковского. 2005

Информмация: khodorkovsky.ru, wikipedia.org